Размер шрифта:
A A A
Цвета сайта:
Ц Ц Ц
Изображения:
Закрыть панель
pochet@pochet.ru
+7 (499) 262-0-262, 8-800-775-22-42

Новости

Юнга Северного флота

Машинист локомотивного депо Красноярск Евгений Морозов – постоянный знаменосец на митинге памяти в родном депо. А для музея истории Красноярской железной дороги моторист-дизелист по воинской специальности стал особо желанным гостем ещё и потому, что обладает редкой наградой – медалью Ушакова.

На Северном флоте Евгений Морозов служил с августа 1944 года по сентябрь 1951-го. И дослужился до звания старшего матроса.

– Моторист, словно кардиолог, обслуживает сердце корабля, выполняя свои обязанности, чтобы мотор работал без остановки, поскольку без движения корабль становится стоячей мишенью, – рассказывает ветеран.

День Победы он встретил на Соловецких островах.

– Подняли ночью, – продолжает Евгений Иванович. – «Опять тревога?» А тут объявляют о победном завершении войны. «Ура, товарищи!» И – ответное троекратное «Ура!».

Для директора музея истории Красноярской железной дороги Константина Карпухина важны мельчайшие подробности из уст очевидца – как выглядел Соловецкий монастырь в военное время, в каких условиях жили и проходили обучение юнги.

В школу юнг Морозов пришёл в последний из трёх наборов – в 1944 году. Чтобы в неё попасть, нужно было пройти очень строгий отбор, предоставить немало документов и пройти серьёзную медицинскую комиссию, вплоть до проверки вестибулярного аппарата на крутящемся стуле – дизелистов готовили и для службы на подводных лодках.

В Соловецком монастыре служило около тысячи человек из объединённой школы ВМФ, эвакуированной из Кронштадта. Обучались группы мотористов, торпедисты, минёры и много других специальностей. Водолазное дело курсанты всех боевых частей проходили в Святом озере. Жили в монашеских кельях со ставнями, толстыми стенами и коваными толстыми дверями. Метровые дрова рубили на четыре части и неделю топили печку, которая затем в течение двух недель отдавала тепло.

– Заключённых, которые были там с 1924 года, при нас, конечно, не было. Но гауптвахта была. Стены были из валунов размером больше стола, которые англичане пушечными ядрами пробить не смогли. Раствор между кирпичами был настолько крепкий, что кирпичи разбивали в крошку, а скрепление держалось – на яичных желтках было замешано. Каждый день перед обедом нас заставляли пить отвар хвои. Это очень горькое и невкусное профилактическое средство от цинги. Хотя командир и контролировал, мы, мальчишки, при любом удобном случае старались вылить его под стол. Продуктов на всех не хватало. Самыми лучшими были завтраки – четверть 200-граммовой булки из американской муки на каждого, масло и сладкий чай. В подсобном хозяйстве выращивали картошку, очень мелкую. В обед выхлебаешь супчик – жиденькую уху из солёной трески, которую, видимо, ещё Пётр I солил, а каша в горло не лезет – отруби какие-то, жуёшь – хрустит и колет.

Воспоминания о морских вахтах, о том, за что Морозов получил первую награду, о службе на Амуре и о том, как, попав в Красноярск, он стал машинистом паровоза, сами просятся в книгу, которая послужила бы не одному поколению.

По материалам газеты «Красноярский железнодорожник» от 22.06.2015 г.